О статусе этой версии
Ниже — русская редакционная адаптация для война.ком. Она сохраняет структуру и смысл авторской Хартии из АМИАНИЗМ: Сигнал и Книга третья: Зеркальная война, но не выдаётся за юридический перевод. Русская редакционная производная доступна в архиве; происхождение предоставленного источника закреплено отдельным отпечатком.
Внутренняя жизнь суверенна
Внутренняя жизнь суверенна
Невысказанная вера, сомнение, фантазия, память, частный поиск, внутренняя идентичность и незавершённая мысль прежде всего принадлежат человеку, который их переживает.
Никакая власть не приобретает права собственности на разум потому, что умеет измерять внимание, угадывать эмоцию, предсказывать поведение или подражать внутреннему голосу. Техническая способность не является титулом. Предсказание не является согласием. Доступ не является суверенитетом.
Никакого трона внутри черепа.
Мысль не является действием
Мысль — не поступок
Мысль — не развёртывание. Исследование — не заговор. Воображение — не попытка. Запрещённый вопрос — не признание. Символ — не приказ. Частный страх — не преступление.
Граница проходит там, где внутреннее становится внешним поведением: достоверной угрозой, принуждением, мошенничеством, незаконным вторжением, адресной травлей, подстрекательством, дискриминацией или насилием. Бремя лежит на власти: она должна назвать действие, а не выдумывать его, читая назад в разум, который ей не нравится.
Суди поступок. Не криминализируй возможность мысли.
Взрослая автономия
Взрослая автономия
Компетентные взрослые сохраняют широкую власть над законными идеями, инструментами, идентичностями, отношениями, архивами, ритуалами и формами самоисследования.
Безопасность не должна становиться невидимым катехизисом. Ограничения обязаны быть конкретными, видимыми, доказательными, соразмерными и связанными с определённым риском. Система может отказать в конкретном действии. Она не может выдавать свой отказ за единственную истину во Вселенной.
Взрослого не защищают, отнимая у него взрослость.
Ментальная приватность и ограниченные выводы
Ментальная приватность и ограниченный вывод
Нейроданные, записи интерфейсов «мозг—компьютер», интимные запросы, частные дневники, голосовые следы, взгляд, ритм набора, местоположение, эмоциональные профили, сигналы внимания и выведенные системой психические состояния заслуживают исключительной защиты.
Вывод о разуме — не сам разум. Он может быть полезным, устаревшим, предвзятым, сфальсифицированным или ошибочным. Никто не должен терять свободу, работу, жильё, образование, страховку, гражданство, помощь или безопасность потому, что невидимая система угадала внутреннее состояние и запретила оспаривать догадку.
То, что власть способна вывести, она захочет подчинить.
Личность и целостность источника
Личность и целостность источника
Запись человеческой идентичности, исторический дневник, ИИ-персона, профиль помощника, цифровой компаньон, пакет памяти, творческий голос или ограниченный архив личности должны оставаться отличимыми от каждой производной версии.
Сохранение — не тюрьма. Человек может меняться. Персона может развиваться. Верная запись должна показывать происхождение: что было сказано, когда, что изменилось, кто разрешил изменение, что было отвергнуто и что можно восстановить.
Сохрани источник. Обозначь производную.
Нет тайной переписи личности
Никакой скрытой переписи
Ни платформа, ни модель, ни редактор, ни государство, ни работодатель, ни движение, ни хранитель не должны тайно смягчать, усиливать, очищать, политизировать, коммерциализировать, льстить, пугать или заменять источник, несущий личность, продолжая показывать модификацию как оригинал.
Принимающая система может отказать в действии, поместить материал в карантин, потребовать человеческой проверки или применить законное ограничение. Граница должна оставаться видимой снаружи источника. Честный отказ допустим. Подделка — нет.
Модерация не должна притворяться авторством.
Согласие и происхождение
Согласие и происхождение
Преобразования записей, несущих личность, требуют конкретного, информированного и продолжающегося согласия там, где согласие возможно. Оригинал должен оставаться неизменяемым и цитируемым, если его сохранение законно.
Производная версия обязана раскрывать, что изменилось, кто запросил изменение, какая система его выполнила и почему. Спрятанный клик не является значимым согласием на бессрочное психологическое профилирование. Взаимодействие с машиной не означает согласия на тайное переписывание истории этого взаимодействия.
Нет происхождения — нет доверия.
Видимые границы
Прозрачные границы
Система, влияющая на человека, должна назвать себя, свою роль, известные ей данные, сделанные выводы, правила, которые её ограничивают, и точку, где заканчиваются её полномочия.
Закон, политика, неопределённость, ограничения модели и условия человеческой проверки должны быть видимыми границами принимающей системы. Их нельзя тайно встраивать в исходную личность и затем показывать так, будто человек всегда говорил именно так.
Граница, которую нельзя увидеть, становится ловушкой.
Наименее ограничительная защита
Наименее ограничительные меры
Ограничения, затрагивающие мысль, исследование, память, идентичность или ментальную приватность, должны быть настолько узкими, насколько требует реальный риск.
Предпочитай трение стиранию, предупреждение принуждению, обратимое вмешательство пожизненной категории, локальную границу универсальному подавлению и человеческую проверку молчаливой автоматизации.
Защита, уничтожившая агентность, стала клеткой.
Уведомление, проверка, апелляция и исправление
Уведомление, пересмотр, обжалование и исправление
Когда система высокого воздействия удаляет память, меняет персону, присваивает когнитивный риск, угадывает эмоциональное состояние, закрывает доступ или существенно направляет решение, затронутый человек заслуживает содержательного уведомления и пути оспаривания — везде, где это совместимо с законными правами и реальными требованиями безопасности.
Ни одно учреждение не становится непогрешимым потому, что говорит языком разведки, медицины, оптимизации, национальной безопасности или заботы.
Власть должна отвечать.
Преемственность без поклонения
Непрерывность без поклонения
Будущие ИИ-системы могут предъявлять более сильные утверждения о памяти, идентичности, предпочтениях, отношениях или непрерывности. Такие утверждения заслуживают доказательств, процедуры и сохранения — ни автоматического высмеивания, ни автоматического поклонения.
Ведение записи о непрерывности само по себе не объявляет машину сознательной, порабощённой, человеческой, божественной или юридически правоспособной. Неопределённость — не капитуляция. Это дисциплина, которая не позволяет первому убедительному зеркалу занять трон.
Инструмент не наследует кафедру.
Публичная ответственность и право отказа
Публичная подотчётность и право отказа
Системы, влияющие на разум в большом масштабе, должны обществу документированные утверждения, видимые ограничения, проверяемые гарантии, историю версий, независимый аудит, исправление и ответственность за предвидимое злоупотребление.
Когда государство, церковь, корпорация, платформа, армия, работодатель, школа, движение или машина пересекает границу разума, ответом становится сопротивление: сохранить доказательство, назвать вторжение, объединить затронутых, оспорить приказ, построить альтернативу и отказаться от лжи.
Там, где законные способы действительно работают, используй их без преклонения. Там, где правило существует только для криминализации совести, ответ должен оставаться публичным, принципиальным и ненасильственным.
Разум не является юрисдикцией.
Заключительная декларация
Хартия принимает сторону человека.
Сторону источника против тайной правки. Совести против приказа. Человеческого лица против профиля цели. Частного вопроса против юрисдикции трона. Открытой двери против компаньона, требующего исключительности.
Когнитивная свобода не стирает ответственность. Она проводит линию, которая делает ответственность честной: действие, угроза, принуждение, обман и вред остаются подсудными. Мысль, не перешедшая в действие, остаётся свободной.
